20:09 

The Spaces in Between

Реати
I am not Daredevil
Как я уже писала, за упорным молчанием собственной музы, я решила что-нибудь перевести. Текст длинный, так что наберитесь терпения. Буду выкладывать главы по мере продвижения перевода. Если хотите утащить куда-нибудь скажите сначала мне.

Название: The Spaces in Between
Автор: Corbie
Перевод: Реати
Бета: Файмор
Фандом: Dragon Age 2
Категория: слэш
Пейринги: Андерс/м!Хоук, Справедливость/м!Хоук
Рейтинг: NC-17
Жанр: romanse
Предупреждения: графическое описание насилия, местами небольшое АУ
Статус: закончен
Статус перевода: в процессе
Ссылка на оригинал: archiveofourown.org/works/214165/chapters/32138...
Разрешение на перевод: получено
Примечание: Курсивом выделены мысли Андерса, когда он разговаривает сам с собой или со Справедливостью)

Глава первая: Добро пожаловать в Киркволл.

Рейн Хоук стоял на палубе корабля и наблюдал за приближающейся пристанью. Карвер и мама всё ещё были внизу, вместе с остальными ферелденскими беженцами, но он больше не мог терпеть ни минуты. После двух штормовых недель в грязном переполненном трюме, среди заразы, распространяющейся, точно лесной пожар, он уже был в том состоянии, когда броситься за борт кажется совсем неплохой идеей.
Он делал всё возможное, чтобы поддерживать дух остальных на протяжении всего адского рейса, острил, даже когда ему самому было совсем не весело. Карвер поначалу отвечал на его неуклюжие шуточки свирепым взглядом, но вскоре стал только мрачно зыркать исподлобья, что было более-менее нормально для него. Жена храмовника, Авелин, улыбнулась пару раз, но она была подавлена скорбью по своему погибшему мужу.
И не странно ли, что она осталась с ними вместо того, чтобы, как только земля скрылась из виду, разоблачить Рейна как отступника, который должен быть убит или взят под стражу? Учитывая то, кем был её муж, её терпимость оказалась неожиданным сюрпризом. Приятным сюрпризом, для разнообразия. Что ж, хоть что-то.
Что касается мамы… Она просто лежала неподвижно, день за днём, почти без еды, почти без сна. Просто… глядя в пустоту.
Нет, не в пустоту. Рейн точно знал, что она видела. Он видел то же самое, стоило только закрыть глаза: огр приближается к Бетани, его когтистая лапа хватает её, когда она бросается защитить маму. Он не мог перестать видеть её, не мог перестать слышать треск её ломающейся шеи: единственный звук в миг бескрайней, ужасающей тишины.
Рейн судорожно сжал в руке посох Бетани, как будто это могло хоть немного его утешить. Он сохранил посох – не потому что тот был лучше, чем его собственный, но потому что это было единственным, что у него осталось от неё.
Они всегда были втроём против мира: отец, Бетани и он сам. Хотя Бетани и была младше, она присоединилась к их урокам магии в тот же день, когда проявился её дар. Магия сделала их связь более тесной, чем между ней и её близнецом. Пока Карвер учился владеть мечом под руководством любого рыцаря или бывшего солдата, который соглашался тренировать его, три мага тайно занимались, запершись в доме. Наверное, было вполне естественно, что Рейн стал наперсником Бетани, а она его.
Они были так близки, что порой она знала то, о чём он никогда не говорил. Например, что его интересовала не сама Персик, а её брат. Или – что никто из них, как бы они ни хотели, не мог позволить себе иметь хотя бы близкого друга, не говоря уже о любовнике. Риск разоблачения был слишком велик.
Карвер жил без подобных ограничений. Он был свободен идти, куда хочет, иметь то – или того – что он хочет. И всё же он был вечно всем недоволен. Придурок.
Рейн потряс головой. Это было неподходящее время для того, чтобы вспоминать старые обиды, не сейчас, когда их жизни были в опасности. Карвер был его братом, а теперь, когда Бетани больше не было, их отношения стали ещё важнее. Если они хотели выжить, они должны были оставить прошлое позади и научиться работать вместе. К тому же, он любил Карвера, хотя бы потому, что тот был его братом, и потому что мама теперь зависела от них обоих больше, чем когда либо.
Корабль проскользнул среди высоких скал, украшенных статуями страдающих рабов, и вошёл в порт. Рейн со вздохом повернулся к сходням, сжимая в руке посох Бетани.


Глава вторая: Кто-то вроде меня

Клоака была именно такой, как все предупреждали. Хотя нет, блин, она была хуже: вонючая яма, полная отбросов и отчаяния, сам воздух которой заставлял Рейна чувствовать себя грязным. Он впервые оценил, насколько им повезло, что они в итоге оказались в Нижнем Городе. Лачуга Гамлена могла быть тесной, грязной и тёмной, но по крайней мере они могли не волноваться, что их изнасилуют или убьют во сне.
Они всё ещё могут в конце концов оказаться здесь, если экспедиция провалится. Перед Карвером Рейн старался выглядеть уверенно, но он не знал, каким образом можно раздобыть пятьдесят золотых. Не говоря уже о том, чтобы сохранить эти деньги для Бартранда, вместо того, чтобы потратить их на еду и одежду. Дыхание Создателя, он надеялся, что Варрик знает, что делает.
Пока что это маленькое путешествие в Клоаку не слишком способствовало тому, чтобы доверять гному. Варрик утверждал, что где-то здесь обитал бывший Серый Страж, если это вообще было возможно – жить здесь. Что казалось ещё более невероятным, он должен был быть магом, целителем.
Лирен, кажется, верила в этого целителя, не говоря уже о людях в её лавочке. Другие ферелденские беженцы на удивление яростно защищали отступника – даже если он когда-то помогал им.
Вероятность того, что разыскиваемый человек и впрямь был отступником, целителем и бывшим Серым Стражем, казалась ничтожной. Хотя не-маги редко сходили с ума настолько, чтобы объявлять себя отступниками, всё же шарлатаны то и дело появлялись.
Ради Создателя, этот тип даже не назвал Лирен своё настоящее имя. Рейн встречал десятки людей, прозывавшихся «Андерсами», и это значило только то, что они приехали откуда-то из Андерфеллса. Это вполне сочеталось с его теорией о том, что этот так называемый целитель был всего-навсего мошенником; тому, кто назвался прозвищем, было проще исчезнуть, как только он закончит играть в свои игры.
Нет, этот «Серый Страж» точно был жуликом. Вопрос только в том, был ли Варрик замешан в этой афере или нет.
– Должно быть, это и есть та клиника, – сказал гном, указывая на пару двойных дверей, между которыми висел небольшой фонарь. Обе двери были закрыты, и Рейн цинично предположил, что с той стороны затаилась банда воров, готовящихся избить и ограбить их.
Хотя это был бы чересчур запутанный план для того, чтобы украсть всего лишь несколько медяков. Ловкач вроде Варрика, конечно, мог бы придумать что-то получше. Рейн переглянулся с Карвером, но брат, как обычно, просто посмотрел на него. Бетани мгновенно почувствовала бы его насторожённость и приготовила заклинание, чтобы использовать, как только они войдут внутрь.
Создатель, он скучал по ней. Целый проклятый год без возможности поговорить с другим магом. Рейн провёл среди магов всю свою жизнь. Он скучал по сестре и по отцу, и не только потому, что скорбел об их смерти, но и потому, что у него больше не было никого, кто понимал бы, что значит нести на себе дар – и бремя – магии. Не было никого, с кем можно обсудить заклинания, никого, в ком необходимость скрываться и прятаться укоренилась настолько, что это стало таким же естественным как дыхание.
Был только Карвер, чей комментарий: «О, ещё один нежный мажик!» – был достоин храмовника. Не считая того, что в словах предполагаемого храмовника было бы больше жестокости и меньше нытья.
Покачав головой, Рейн подошёл к ближайшей двери и распахнул её, украдкой потянувшись к посоху.
Как ни странно, никто на него не набросился. Вместо этого перед ним появилась хорошо освещённая комната, такая чистая, какой, наверно, не было больше нигде в Клоаке. Мягкий порыв воздуха пахнул изнутри, шевельнув волосы Рейна, и, к его удивлению, этот воздух приятно пах травами и снадобьями вместо отбросов и дохлых крыс. Фонари проливали тёплый ровный свет на койки и стулья, резко контрастируя с мерцающими тенями и чадящими факелами снаружи.
Вокруг стояло несколько ферелденских беженцев, но всё их внимание было сосредоточено на длинном столе в задней части клиники. На грубой деревянной столешнице лежал неподвижный ребёнок, а рядом стояли мужчина и женщина, которых Рейн видел ещё в лавочке. Даже отсюда было видно, что травмы мальчика наверняка были смертельны.
«Сбегайте за шахтёрской тележкой», – кажется, это сказал отец в разговоре с Лирен? Насколько Рейн мог видеть, даже магия была не в силах здесь помочь, если только пресловутый маг не был исключительно талантливым целителем.
Второй мужчина склонился над мальчиком, и на глазах у Рейна тёплый свет полился из его рук, окутывая ребёнка.
Задница Андрасте. Лирен была права. Он маг.
Сердце Рейна неожиданно подпрыгнуло. Другой маг. Был ли он также Серым Стражем, ещё предстояло выяснить, но даже это уже выглядело как подарок.
И незнакомец был не просто магом – он был демонски хорош. Через несколько мгновений ребёнок уже сидел и улыбался, а ужасные травмы исчезли, будто их никогда и не было. Целитель сделал шаг назад и пошатнулся, видимо, истратив силы на своё заклинание, и Рейн впервые получил возможность разглядеть его как следует.
Дыхание Создателя, он был великолепен.
Его рыжеватые волосы были растрёпаны, а худое озабоченное лицо крайне нуждалось в бритве, но что-то в этом узком подбородке, длинном носе и тёплых карих глазах зацепило взгляд Рейна, не позволяя отвести его. Отчасти он чувствовал себя так, словно был поражён собственным электрическим заклинанием, парализован и неспособен как следует дышать или думать.
Затем целитель поднял взгляд и обнаружил их – и его глаза мгновенно заледенели. Резким, ловким движением маг сместился в сторону и схватил посох, стоявший рядом с ним.
– Это место исцеления и спасения, – заявил он, не сводя глаз с меча Карвера и арбалета Варрика. – Зачем вы угрожаете ему?
Рейн улыбнулся этому яростному, настойчивому стремлению защитить людей вокруг него от того, что должно было походить на вооружённое вторжение. Этот человек ему уже нравился.
Варрик немедленно принялся выторговывать карты: видимо, этот Андерс действительно когда-то – а может, и по сей день – был Серым Стражем. Покинувшим орден из-за кота. По имени Сэр Ланселап. Но всё ещё безнадёжно осквернённым кровью порождений тьмы и склонным к кошмарам.
Измученный, мрачный, сексуальный… и с чувством юмора. В данный момент Рейн всерьёз задавался вопросом, можно ли как-то убедить всех остальных оставить их наедине на несколько часов. Поэтому, когда Андерс предложил взаимовыгодный обмен, Рейн оперся бедром о стол и подарил ему самую сексуальную усмешку, на которую только был способен:
– Я не делаю ничего с участием детей и зверюшек. В остальном… я твой.
И именно так получилось, что Рейну пришлось пробираться в Церковь, чтобы помочь Андерсу воссоединиться со своим бывшим парнем.
Пиздец.


Глава третья: Призраки

– Ну вот мы и пришли, – сказал Хоук, торжественно взмахнув рукой. – Моя милая лачуга.
Андерс стоял в дверях дома в Нижнем Городе, улыбаясь нервно и натянуто. То немногое, что он мог разглядеть внутри, скрывалось в сумраке, который рассеивал лишь свет из нескольких узких окон высоко над головой. Вся видимая обстановка состояла из нескольких столов, а единственными украшениями были засохшее растение и старый молоток, висящий на стене. То, что он поначалу принял за кучу тряпья, оказалось боевым псом мабари, спящим перед остывшим камином. В воздухе пахло смесью кислого молока, старого сыра и немытых ног.
Немолодые мужчина и женщина пристально посмотрели на него, когда он вошёл вслед за Хоуком. Он должен был что-то сказать? Что-то сделать? Он прожил всю жизнь в Круге, затем со Стражами и, наконец, в своей клинике. Впервые кто-то пригласил его в гости, и он понятия не имел, как себя вести.
– Будь благодарен за крышу над головой, мальчик, – пробормотал мужчина, хмуро глянув на Хоука. Затем он бросил мрачный взгляд и на Андерса – видимо, за компанию.
– Этот замечательный тип – мой дядя Гамлен, – продолжал Хоук, прихватив бутылку с одного из столов, мимо которого проходил. – А эта прекрасная дама – моя мама Леандра. Дядя, мама, это мой друг Андерс. Если понадобимся, мы будем на крыше.
По крайней мере, Леандра одарила Андерса искренней улыбкой. Тот пробормотал что-то вежливое и, когда Хоук повёл его сквозь сумрачный дом, последовал за ним. Андерс нечасто бывал в Нижнем городе, но это место было почти таким же угнетающим, как Клоака.
Но не настолько угнетающим, как Круг. Он не знал, принадлежала ли эта мысль ему или Справедливости.
Чтобы как-то уравновесить вечную темноту в жилищах, большинство обитателей Нижнего города держали лестницы, выходившие на плоские крыши их домов. Видимо, их использовали вместо крылец, предположил Андерс, следуя за Хоуком вверх по шатким ступеням. Крыша здания была небольшой, но здесь, по крайней мере, были воздух и свет – во всяком случае, были бы, если бы солнце уже не село. В воздухе кружились пепел и искры – Андерс не знал точно, от факелов или от литейных неподалёку.
– Чувствуй себя как дома, – сказал Хоук, упав на тонкую подушку, служившую сиденьем, и жестом пригласил Андерса сесть рядом. Откупорив бутылку, он сделал большой глоток и затем предложил её целителю. – Лучшее вино из того, что нельзя купить. Наш сосед делает его у себя в подвале, но оно не такое уж плохое – если глотать быстро, чтобы не чувствовать вкуса.
– Нет, спасибо. Справедливость больше не позволяет мне напиваться. Хотя иногда хочется.
Андерс посмотрел на Хоука из-под ресниц, ожидая его реакции. Ожидая, что он вздрогнет, или отшатнётся, или… что-то подобное.
Хоук только пожал плечами:
– Как хочешь. Мне больше достанется, – он сделал ещё один глоток и поморщился: – К сожалению.
Андерс осторожно опустился на подушку. За день крыша нагрелась и теперь отдавала тепло, ощущавшееся даже сквозь тонкий материал. Хоук вёл себя так, словно всё было в порядке. Хоук представил его как своего друга, несмотря ни на что.
Карвер без колебаний назвал его чудовищем. Даже Хоук поначалу сомневался; когда он спросил, не был ли Андерс одержимым, голос его был беспечным, но взгляд – настороженным. Оценивающим.
Готовым вынести нам приговор.
Но он этого не сделал, напомнил Андерс себе – точнее, им обоим. Или, вернее, Хоук рассудил, что они достойны доверия.
Дружбы.
У нас нет друзей.
Но были. Когда-то давно. Или ты забыл Солону?
Солона покинула нас.

Андерс огляделся по сторонам, подыскивая какую-нибудь не связанную с одержимостью и духами тему для разговора:
– Милое местечко, – сказал он неуверенно.
Хоук усмехнулся:
– Да, я очень полюбил крыс. И грязь создаёт ту особую атмосферу, какую больше нигде не найдёшь, – он ещё раз глотнул из бутылки и покачал головой. – Бедная мама. Когда мы ехали сюда, она рассчитывала поселиться в родовом имении. Кажется, она до сих пор верит, что мы сможем каким-то образом вернуть старинный особняк Амеллов, хотя у нас не хватает денег даже на взятку, чтобы получить аудиенцию у Наместника.
– Минуточку! – Андерс резко выпрямился. – Амелл? Как и Солона Амелл, Героиня Ферелдена?
Глаза Хоука загорелись – и теперь Андерс понимал, почему с первой встречи его терзало ощущение чего-то знакомого. У Хоука были такие же ярко-зелёные глаза, широкие скулы и рыжие волосы, как у Солоны – не говоря уже о дурацком чувстве юмора.
– Она моя кузина! – воскликнул Хоук. – А я как раз задавался вопросом, не был ли ты знаком с ней, когда был Серым Стражем.
– Она провозгласила Право Призыва, чтобы спасти меня от храмовников. И подарила мне кота, – в сердце у Андерса кольнуло, хоть он и знал, что Сэру Ланселапу было бы лучше жить в Амарантайне балованным домашним любимцем, а не с ним, в Клоаке, подвергаясь риску быть съеденным оголодавшими беженцами.
Хоук развернулся к нему целиком. Тусклый свет с улицы отбрасывал тени на его лицо, подчёркивая высокие скулы и полные губы:
– Я с ней никогда не встречался. Её забрали в Ферелденский Круг, когда она была ещё совсем ребёнком, или, во всяком случае, так мама говорила. Я думаю, её мать – моя тётя – дала взятку, чтобы её не заперли здесь, в Казематах. Расскажешь мне о ней?
В жизни Серых Стражей было множество вещей, которые Андерс ненавидел: порождения тьмы, Глубинные Тропы, Посвящение, бесконечные кошмары. Он постарался отвлечься от них и сосредоточиться на хороших вещах: товариществе, ощущении нужности, на том, как Солона заставляла Стражей чувствовать себя семьёй. Свободе.
Он скучал по этому.
Сейчас у нас есть более высокая цель. Но… да. В Амарантайне было много хорошего.
По крайней мере, пока Солона не ушла.

Наконец он замолчал. Хоук улыбнулся – не своей обычной усмешкой, а более мягко. Более искренне.
Восхитительно.
Нет. Андерс сглотнул и отвёл взгляд. Он не должен был так думать. Ни о ком. И особенно не об этом мужчине, уже давшем понять, что его можно заинтересовать. Прежний Андерс поцеловал бы эту улыбку не раздумывая. Но тот Андерс умер, утонул в крови храмовников и Стражей, ощущая во рту вкус сырого мяса.
– Похоже, ты был счастлив, – тихо сказал Хоук.
– Да, был, – говорить было больно, больнее, чем он ожидал. – Счастливее чем когда либо. Какое-то время, – он кашлянул, отчаянно стремясь отстраниться от воспоминаний. – Так значит, в роду Амеллов всегда была магия?
– И в роду Хоуков тоже. Мой отец был магом из Ферелдена, но оказался в Киркволле. Они с мамой сбежали вместе.
– Сильная женщина, – сказал Андерс, по-настоящему впечатлённый. – Не каждый рискнул бы жизнью ради отступника.
Хоук пожал плечами и улыбнулся, но в его улыбке сквозила печаль:
– Она любила его, – сказал он, как будто это было что-то обыкновенное. Как будто он не понимал, что для мага Круга подобная любовь была бы вечным проклятием. И он правда не понимал, осознал Андерс, почувствовав укол зависти. У Хоука была свобода, о которой большинство магов не могли даже мечтать, и ему не пришлось ничего делать для того, чтобы добиться её.
– Я вырос, окружённый магией, – продолжал Хоук. – Когда моя сестра начала проявлять признаки дара, я не знаю, были ли мои родители рады или испуганы. Возможно, и то, и другое.
– У тебя есть сестра? – спросил Андерс с усмешкой, вернувшись к старой привычке, прежнему образу действий, потому что так было проще. – Она свободна?
Рот Хоука отвердел, и на мгновение открытость сменилась вспышкой настоящей боли. Затем она исчезла, скрытая его обычной лёгкой усмешкой:
– Только если ты некрофил, – сказал он беспечно, как о чём-то неважном.
Задница Андрасте.
– Мне очень жаль, я ляпнул глупость.
Хоук пожал плечами и отвернулся:
– Ты не знал, – но та искренность, которую чувствовал Андерс, исчезла.
– Твой брат, кажется, не очень сочувствует идее освобождения магов, – произнёс он неуверенно, пытаясь загладить впечатление от своей идиотской реплики.
– Верно, – Хоук всё ещё не смотрел на него. – Это моя вина – или, по крайней мере, он с радостью сообщил бы тебе именно это. Он меня ненавидит после того случая с мабари.
Прекрасно поняв, что Хоук нарочно уводит тему подальше от по-настоящему личного, Андерс решил поддержать разговор. Может, это и к лучшему, в конце концов. Они всё равно никогда не станут больше чем друзьями. Дыхание Создателя, он и на это никогда не рассчитывал:
– Случай с мабари?
– Ах, да. Несколько лет назад наш отец решил подарить Карверу собаку. Он проводил очень много времени, обучая нас с Бетани магии, поэтому, я думаю, ему хотелось сделать для нашего брата что-то особенное. Однажды отец принёс домой щенка мабари – не хочу даже думать, сколько он стоил – и объяснил Карверу, что эти собаки выбирают одного хозяина, которому будут верны всю жизнь. Карвер был вне себя от волнения. Полагаю, ему нравилась мысль, что кто-то будет любить только его.
– Так что же случилось?
– Отец велел Карверу подозвать щенка к себе. Карвер выбрал для него какое-то высокопарное имя – Каленхад, кажется. Он позвал щенка, но тот продолжал со смущённым видом сидеть на месте. Так что я крикнул: «Ко мне, Гаврольд!»
Андерс расхохотался:
– «Гаврольд»?
Хоук усмехнулся:
– Я отказываюсь принимать критику от человека, который назвал кота «Сэр Ланселап». Во всяком случае, Гаврольд сразу же подбежал ко мне, а на Карвера даже не взглянул. Ничего нельзя было сделать – пёс выбрал хозяина. Карвер так и не простил меня.
– И это то самое чудище, что спит внизу перед очагом?
– Карвер или собака? Извиняюсь, плохая шутка. Гаврольд намного чистоплотнее, так что их не спутаешь.
Андерс фыркнул:
– Могу понять, почему Карвер с тобой не ладит. У тебя такое замечательное чувство юмора.
Хоук засмеялся:
– Никто не ценит моих шуток, верно. Во всяком случае, не стоит искать у Карвера какого-либо сочувствия к нам, магам. Я уверен, он был бы счастлив увидеть меня Усмирённым, если бы мог выдать меня так, чтобы мама не узнала.
Андерс попытался не вспоминать пустые глаза Карла, ненавистное клеймо на лбу, но это оказалось невозможно. Боль в груди, порождённая горем, возросла вдвое, подпитавшись вспышкой гнева Справедливости, и он сжал кулаки, пытаясь не думать, стараясь не поддаваться ярости, которую сейчас не на чем было выместить.
– Прости, – сказал Хоук, и Андерс почувствовал его руку на плече. – Я не хотел напоминать тебе о… о том, что случилось с твоим другом. У меня иногда бывает такая проблема, когда мой язык болтает сам по себе.
Его сочувствие почему-то успокоило Справедливость. Это было странно, потому что обычно духа, по всей видимости, не интересовало, что думает кто-то ещё. Возможно, это случилось потому, что Хоук тоже был магом. Возможным союзником.
– Это больно, – признался Андерс. – Я это ненавижу, потому что это всё, что я помню о нём сейчас. Я пытаюсь представить себе его улыбку, или как звучал его смех… но единственное, что приходит в голову – это нож в моей руке, пронзающий его сердце.
Пальцы Хоука сжали его плечо:
– Как бы то ни было, я действительно верю, что ты поступил правильно и милосердно. Так же, как Авелин, когда она убила своего мужа.
– Она убила его? – Андерс слышал, что её муж-храмовник погиб, но не знал, что от её руки.
– Его кровь была осквернена порождениями тьмы. Он знал, что существует судьба хуже смерти. Так же как и Карл.
– Он был прав, – Андерс наклонил голову и посмотрел на небо, на искры, кружащие на фоне звёздного полотна. – Если подобное однажды случится со мной… Я надеюсь, кто-нибудь подарит мне эту милость.
– Как и я, – тихо сказал Хоук.
Это соглашение, понял Андерс, хотя они и не произнесли этого слова. Значит, вот во что превратилась его жизнь? Два отступника сидят на крыше, обещая убить друг друга, если дойдёт до этого?
Могло быть и хуже. Он мог бы сидеть здесь один.
Хоук растянулся на спине, глядя на звёзды:
– Кстати. О лириумных зельях. Бетани клялась, что пара капель мёда усиливает их действие, но я полагаю, что это было только оттого, что так она могла проглотить больше этой дряни. А ты как думаешь?
Андерс улыбнулся:
– Ну, когда я был учеником, Старший Чародей Винн всегда говорила…
Да. Могло быть намного хуже

@темы: Переводы, Буржуефандом такой фандом, My boyfriend is the revolution, Dragon Age

URL
Комментарии
2011-11-07 в 21:39 

Trishka
все нааааа йух!!!
Угууу. Маладцы. Продолжайте дальше. Интерееесно.

2011-11-08 в 13:11 

Тамриэлла Эн.
Такие вот мелочи и делают нашу жизнь по-настоящему счастливой
И именно так получилось, что Рейну пришлось пробираться в Церковь, чтобы помочь Андерсу воссоединиться со своим бывшим парнем. Пиздец.
Уняня же))))

Я это буду читать и ждать продолжения :)

2011-11-11 в 20:08 

Marta_Mirra
Земное эхо солнечных бурь.
Ждем проду очень интересно ^^ спасибо

2011-12-03 в 23:04 

gerty_me
если что-то несовершенно, это не значит, что оно не прекрасно (с)
"Его рыжеватые волосы были растрёпаны, а худое озабоченное лицо крайне нуждалось в бритве, но что-то в этом узком подбородке, длинном носе и тёплых карих глазах зацепило взгляд Рейна, не позволяя отвести его. Отчасти он чувствовал себя так, словно был поражён собственным электрическим заклинанием, парализован и неспособен как следует дышать или думать." - ах, я растаяла! Любофф с первого взгляда!

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Ещё больше безумия

главная